«Мы живём в мире, которым управляет сила, и эта сила сама управляется властью», — заявил Стивен Миллер в разговоре с ведущим CNN Джейком Таппером 5 января 2026 года, излагая фашистскую программу и оправдывая захват Гренландии силой. «Таковы железные законы мира, действующие с начала времён.»

Рано утром 3 января администрация Трампа провела показательный медийный рейд в Венесуэле: были взорваны по меньшей мере семь целей в Каракасе, а президент Николас Мадуро и его жена Селия Флорес были похищены. Эта операция стала кульминацией годичной кампании давления, в ходе которой администрация называла венесуэльских мигрантов в США «наркотеррористами», пыталась задействовать Закон об иностранных врагах, бомбила предполагаемые «нарколаборатории», захватывала нефтяные танкеры и развернула военно-морские силы США для фактической блокады Венесуэлы.

Режим Трампа изначально обвинял Мадуро в руководстве «Картелем Солнц» (Cartel de los Soles) — конструкцией, состряпанной по тому же лекалу, что и миф об «организации антифа». Хотя позднее это обвинение было пересобрано в более «юридически сдержанную» форму, сам метод остаётся неизменным: сначала фабрикуется ложный нарратив, а затем под него подгоняется реальность. Одной из ключевых целей Дональда Трампа было получить и опубликовать фотографию Николаса Мадуро в цепях — прямую отсылку к изображениям, которые федеральные агентства распространяли в отношении людей, похищенных ICE. Вместо улучшения чьих-либо экономических условий Трамп предлагает своим сторонникам унизительную идентификацию с тюремщиками и палачами. Его задача — дегуманизировать врагов и приучить всех остальных к тому насилию, которое потребуется для поддержания его власти и самого капитализма в эпоху падающих прибылей.

Корпоративные СМИ выполняют свою классическую роль лояльной оппозиции: они задаются вопросами о законности операции, демонизируют Мадуро и одновременно заигрывают с его правой оппоненткой Марией Кориной Мачадо. Для анархистов и всех, кто стремится противостоять империализму, важно рассматривать нападение на Венесуэлу в более широком контексте, продумать, какой может быть действенная оппозиция, и определить формы ответа.

---

Всё по методичке

Правительство Соединенных Штатов имеет долгую историю империалистических интервенций в Латинской Америке: более века операций против Кубы, кровавый военный переворот в Чили в 1973 году, вторжение администрации Джорджа Буша-старшего в Панаму в 1989-м. Нападение на Венесуэлу продолжает эту линию, соединяя её с более поздними кампаниями — от вторжений Джорджа Буша-младшего в Афганистан и Ирак в 2002–2003 годах до демонтажа Джо Байденом так называемого «порядка, основанного на правилах», позволившего Биньямину Нетаньяху начать геноцид в Палестине в 2023 году.

При этом программа администрации Трампа представляет собой отход от прежних норм. Стремясь осуществить добычу ресурсов грубой силой без малейшего попытки показать какую-либо другую повестку, Трамп присоединяется к Владимиру Путину и Биньямину Нетаньяху в открытии новой эпохи — эпохи неприкрытой жадности, не нуждающейся в оправданиях.

В то время как подчиненные Трампа ссылались на сфальсифицированные выборы, которые состоялись в Венесуэле в 2024 году, чтобы оправдать нападение, Трамп не претендует на проведение выборов или установление «демократии» в Венесуэле. Источники утверждают, что оппозицию во главе с Марией Кориной Мачадо поддерживает до 80% населения страны, однако Трамп настаивает, что у неё недостаточно поддержки для правления — под этим, по-видимому, понимается отсутствие контроля над армией. Сам Трамп предпочёл бы иметь дело с автократическим режимом, лично обязанным ему, и, разумеется, таким, которому не придётся отвечать перед избирателями ни в Венесуэле, ни в США.

Трамп использует войну как инструмент предотвращения внутреннего кризиса. Хотя антикоммунистическое крыло республиканцев давно добивалось смены режима в Венесуэле, а военно-морское наращивание в Карибском бассейне продолжается с августа, сам переворот был точно приурочен к захвату медийного цикла. Его цель — отвлечь внимание от падающих рейтингов и серии судебных поражений, связанных с попытками развернуть Национальную гвардию. Одновременно на поверхность начали выходить доказательства причастности Трампа к сети Джеффри Эпштейна, связанной с сексуальным насилием над детьми, что стало подтачивать даже его собственную электоральную базу.

По мере того, как автократы теряют власть, они становятся более опасными и непредсказуемыми. Манёвры Нетаньяху, направленные на упреждение коррупционных расследований — включая готовность жертвовать заложниками ради продолжения геноцида, — служат здесь наглядным примером. Когда кризис угрожает их положению, такие правители создают новые кризисы, чтобы отвлечь управляемых. Любая действенная оппозиция должна удерживать в фокусе именно то, что Трамп пытается скрыть. Это то, чего он боится больше всего.

Рассматриваемая как медиа-операция, атака на Венесуэлу является атакой на всех нас. Это попытка запугать каждого, кто может противостоять режиму Трампа, навязать признание неизбежной эскалации государственного насилия и убедить нас в том, что мы не являемся главными действующими лицами нашего времени.

Как мы уже писали в 2025 году, Трамп заимствует значительную часть своей тактики у авторитарных лидеров, прежде всего у Владимира Путина. Когда Путин стал премьер-министром в августе 1999 года, его рейтинги были даже ниже нынешних рейтингов Трампа. Он решил эту проблему, развязав вторую чеченскую войну, что мгновенно переломило общественное мнение в его пользу. Впоследствии, каждый раз, когда поддержка падала, он повторял этот приём: вторжение в Грузию в 2008 году, аннексия Крыма и война на Донбассе в 2014-м, полномасштабное вторжение в Украину в 2022-м — шаг за шагом укрепляя контроль над обществом, пока он не смог позволить себе разом отправлять сотни тысяч людей в мясорубку войны.

Война в Украине стала для Путина инструментом внутреннего контроля, выходящим далеко за рамки подавления протестов. По мере ухудшения экономических условий ему приходится постоянно демонстрировать силу и жестокость, одновременно решая, что делать с растущим отчаянием населения. Призыв молодых людей из бедных семей в депрессивных регионах позволяет держать их занятыми; если сотни тысяч из них не возвращаются, тем лучше — они не попадают в статистику безработицы, и полиции не нужно разгонять их протесты. Массовая мобилизация также вынудила потенциальных лидеров сопротивления бежать из страны. Подобные стратегии будут воспроизводиться и в других местах по мере углубления глобального кризиса капитализма.

Ключевое различие между этими ситуациями заключается в том, что, хотя Соединённые Штаты значительно мощнее России, власть Трампа куда менее устойчива, чем власть Путина. Кроме того, после катастрофических оккупаций Афганистана и Ирака американское общество намного менее готово мириться с операциями, угрожающими жизням солдат США.

Трамп — не очень хороший тактик и стратег из него тоже так себе. Он почти всегда полагается на угрозы и запугивание, эксплуатируя слабость и трусость своих оппонентов. Вероятно, он рассчитывает, что демонстрация силы заставит правительства Латинской Америки подчиниться без необходимости дальнейших военных действий. Если этого окажется недостаточно, он, по всей видимости, сделает ставку на военные технологии, частных наёмников и иные формы насилия, не требующие прямой оккупации и массового ввода американских войск. Однако война, однажды начавшись, навязывает собственную логику. Если администрация Трампа продолжит этот курс, американские войска вполне могут оказаться втянутыми в открытый конфликт.

После нападения на Венесуэлу Трамп и его приспешники пригрозили аналогичными действиями в отношении Мексики, Кубы, Колумбии, Дании и других стран. Если они почувствуют себя достаточно сильными, эти угрозы могут быть реализованы. Но даже в случае неудач Трамп способен прибегнуть к подобным авантюрам, чтобы замаскировать собственную слабость.

---

Снова грабёж

Капитализм зародился в условиях колониального грабежа. По мере снижения прибылей в мировой экономике государства вновь возвращаются к этой архаичной стратегии накопления. Этим объясняются захват Путиным украинских территорий, попытка Нетаньяху использовать геноцид как форму «джентрификации», а также авантюра Трампа в Венесуэле.

В документе «Стратегия национальной безопасности» от ноября 2025 года администрация Трампа прямо заявила о намерении «выйти за рамки доктрины Монро», поставив целью «восстановление американского превосходства в Западном полушарии» путём лишения внешних конкурентов возможности контролировать стратегически важные активы. Документ. Трамп переименовал эту линию мысли в нарциссическую «Доктрину Донро», заявив, что «американское доминирование в Западном полушарии больше никогда не будет поставлено под сомнение».

Речь идёт прежде всего о нефти — Венесуэла обладает 17% мировых запасов, — но также и о геополитическом соперничестве с Китаем, который остаётся крупнейшим инвестором и покупателем венесуэльской нефти, импортируя до 80% её экспорта и поддерживая венесуэльскую нефтяную отрасль более чем 60 миллиардами долларов кредитов с 2007 года. Эта стратегия не была изобретена Трампом: обновление доктрины Монро с упором на конкуренцию с Китаем и Россией на Глобальном Юге стало ключевым элементом комиссии по стратегии национальной безопасности 2024 года при администрации Байдена. Комиссия прямо призывала бороться за контроль над природными ресурсами и инфраструктурой проецирования военной силы в Латинской Америке. Таким образом, несмотря на автократический разворот Трампа, геополитическое и экономическое обоснование уже существовало и до него.

Иначе говоря, откровенная жестокость Трампа предлагает правящему классу решение общей проблемы — исчезновения возможностей для извлечения прибыли.

План передачи добычи венесуэльских ресурсов американским нефтяным корпорациям знаменует новую фазу колониального грабежа — прямой захват активов у других стран. Это следует рассматривать в контексте стагнации и финансиализации мировой экономики. Исторически подобные процессы соответствуют периодам «системного хаоса» ¹, когда падение прибылей толкает капитал к финансовым спекуляциям, а глобальный порядок восстанавливается лишь через массовое насилие. Самый наглядный пример — период 1914–1945 годов XX века, включающий обе мировые войны.

Таким образом, дело не только в нефти. Речь идёт об укреплении условий для капиталистической спекуляции в целом и о предвестии более масштабного насилия. Мы вступаем в фазу отношений, основанных на чистой силе, а не на «верховенстве закона» или дипломатии. Атака на Венесуэлу, как и само президентство Трампа, — симптом, а не первопричина.

При этом данная модель отличается от националистического и популистского империализма прошлого, в рамках которого ресурсы глобальной периферии перераспределялись в пользу населения имперского ядра. Кампания Трампа направлена на обогащение всё более узкого круга капиталистов. Средний класс и белый рабочий класс больше не являются «младшими партнёрами» колониальных проектов и у них всё меньше причин идентифицировать себя с этими проектами.

---

Вопрос о лидерстве

Вице-президент Венесуэлы Делси Родригес сначала заняла вызывающую позицию, но вскоре перешла к более примирительной риторике, что породило предположения, будто Родригес может быть готова сотрудничать с режимом Трампа или уже сотрудничает.

Возможны разные сценарии, и установить истину сложно. Возможно, США поставили Родригес в безвыходное положение; возможно, тайные переговоры велись заранее; возможно, происходит нечто иное. Однако сама уязвимость чавизма ² к похищению лидера, также как и вероятность соучастия Родригес или иных представителей власти, вновь демонстрирует фундаментальный факт: любая иерархия является точкой слабости для освободительной борьбы.

История знает примеры, когда руководства ранее революционных левых движений, как в случае правительства Даниэля Ортеги в Никарагуа, были интегрированы в неолиберальный порядок и вынуждены проводить политику жёсткой экономии и репрессий. На этом фоне некоторые делают вывод, будто суверенитет возможен лишь через мощное национальное государство с ядерным оружием. Эта логика лежит в основе «кампизма» (campism), поддержки одних империй (России, Китая) в противовес другим.

Тем не менее, Россия и Китай действуют в соответствии с той же авторитарной, капиталистической логикой, что и правительство Соединенных Штатов сегодня. Те, кто делает ставку на такие государства, не получают бОльшего влияния на их решения, чем венесуэльцы на американскую внешнюю политику. Ставка на одну империю против другой в конечном итоге означает защиту геноцидальных автократов из позиции бессилия. Реальная альтернатива — не выбор империи, а международное массовое сопротивление, пересекающее границы.

Но чтобы такая альтернатива стала реальностью, людям в США необходимо стать способными останавливать зарубежные бомбардировки и грабежи собственного правительства.

---

Чего ожидать и как готовиться

Нападение на Венесуэлу знаменует собой эскалацию войны с Китаем через посредников. Перевод промышленной базы, включая технологический сектор, на военные рельсы — один из способов борьбы со стагнацией, однако он требует мобилизации «национального духа». Стремительная консолидация ИИ-инфраструктур может быть направлена на формирование более управляемого и податливого населения для этой цели.

В ближайшей перспективе можно ожидать повторных попыток использовать Закон об иностранных врагах против венесуэльцев и других групп. Ранее эти меры были заблокированы судами из-за отсутствия состояния войны; теперь, начав войну, администрация получит формальные основания для объявления новых чрезвычайных режимов. Следует также ожидать роста расистского насилия против латиноамериканских и китайских сообществ, а также ответных атак со стороны негосударственных акторов, которыми Трамп постарается воспользоваться.

Промежуточные выборы в США назначены на ноябрь 2026 года. Трамп и республиканцы непопулярны, но сам Трамп уже перешёл слишком много красных линий, чтобы терпеть угрозу утраты власти. Манипуляции, фальсификации или спровоцированные кризисы, легитимирующие чрезвычайное положение, делают вероятным сценарий самых недемократичных выборов за долгое время. Одними лишь выборами мы не сможем выйти из этого тупика.

По мере нарастания кризисов Трамп станет ещё более жестоким и непредсказуемым. Это признак слабости, но эта слабость распоряжается колоссальной военной машиной. Можно ожидать ещё более частого использования армии уже к осени, включая расширение роли Национальной гвардии и даже введение военного положения.

Непопулярные войны без ясного мандата, особенно войны, которые приводят к гибели американцев или другим жертвам внутри страны, способны стать приговором для режима. Наша задача — превратить эту войну, вместе с другими ошибками Трампа и войнами, которые ещё впереди, в жернов на шее всего правящего класса.

Чтобы выбить Трампа, потребуется такое количество народной силы, что нам необходимо популяризировать столь же амбициозные предложения, а не просто требовать возврата к непопулярному центристскому статус-кво. Революционеры должны готовиться к тому, чтобы переиграть центристские попытки «выправить курс» государственного корабля.

Сейчас это может казаться трудно вообразимым, но восстания и революции разворачиваются стремительно. «Революции поколения Z» в течение 2024 года свергали режимы по всему миру.

Антивоенные лозунги вроде «Ни капли крови за нефть» вновь звучат на улицах США. К сожалению, Трамп пришел к выводу, что его последователи хотят и нефти, и крови. Антивоенные движения по своей природе часто оказываются консервативными: они стремятся влиять на государственную политику. Однако, как и администрации до него, режим Трампа ясно дал понять, что его не волнует оппозиция. Вместо того чтобы выдвигать требования через символические протесты, нам необходимо выстраивать горизонтальные движения, способные отвечать на реальные потребности посредством прямого действия.

Эти движения должны быть сосредоточены на общих проблемах, с которыми сталкиваются обычные люди — от Каракаса до Миннеаполиса: бедность, политика жёсткой экономии, разграбление жизненно важных ресурсов, контроль со стороны жестоких наёмников, власть неподотчётных магнатов. Сопротивление деятельности Иммиграционной и таможенной полиции (ICE) по всей территории США представляет собой многообещающий шаг в этом направлении.

Если, как подразумевает Стивен Миллер, правительства не выражают желания или волю тех людей, которыми они правят — если, как сейчас уже должно быть очевидно всем, они не действуют в наших интересах, а лишь стремятся захватить для себя как можно больше богатств, тогда никто не обязан им подчиняться. Единственный вопрос в том, как нарастить достаточно коллективной силы, достаточно горизонтальной мощи и власти, чтобы победить их.

---

Приложение: дополнительное чтение

Для начала читателям стоит ознакомиться с международным заявлением «Мы осуждаем империалистическую наступательную операцию на Венесуэлу», подготовленным и опубликованным в декабре 2025 г. членскими организациями Латиноамериканской анархистской координации (CALA). Это заявление развёрнуто критикует угрозы прямого вмешательства со стороны правительства США и связывает их с историей империализма в регионе.

Для более глубокого понимания ситуации в Венесуэле тем, кто читает по-испански, рекомендуется обратиться к архиву когда-то действовавшей анархистской публикации El Libertario, где можно найти, например, критический анализ боливарианских социальных организаций из 2006 года или подборку текстов о роли нефтяной промышленности в подчинении низовых народных движений Венесуэлы глобальной экономике:

«Венесуэла является частью процесса строительства новых форм управления в регионе, которые демобилизовали социальные движения, ответившие на структурные корректировки в 1990-х, вновь легитимизируя как государство, так и представительную демократию — чтобы поставить достаточно природных ресурсов для главных рынков мира.»

-Ley Habilitante: dictadura para el capital energético («Закон о специальных полномочиях: диктатура для энергетического капитала») в El Libertario № 62, март-апрель 2011

Мы также можем понять атаку Трампа на Венесуэлу как продолжение этого «процесса строительства новых форм управления в регионе» сегодня — то есть как элемент гораздо более широкой геополитической игры, где внешнее давление, санкции и угрозы вторжения перекрывают локальные политические противоречия и влияют на жизнь народа гораздо сильнее, чем внутренние социальные программы.

---